Сторонников выхода Британии из ЕС ждет потрясающая новость. Европейский Союз всегда был американским проектом и возник благодаря вмешательству США. Именно Вашингтон в конце 1940-х годов подталкивал Европу к интеграции и тайно финансировал этот процесс при Трумэне, Эйзенхауэре, Кеннеди, Джонсоне и Никсоне.

Несмотря на возникавшее порой раздражение, Соединенные Штаты с тех пор делают ставку на ЕС как на защитника американских интересов в этом регионе наряду с НАТО.

Америка никогда не прибегала к стратегии «разделяй и властвуй».

Лагерь евроскептиков по какой-то непонятной причине не замечает этого, почему-то полагая, что мощные заатлантические силы подталкивают британцев к отделению, и будет приветствовать эти силы как освободителей.

Антибрюссельское движение во Франции — и в меньшей степени в Италии и Германии, а также на левом фланге в Скандинавии — исходит из противоположной посылки о том, что ЕС это по сути дела инструмент англо-саксонского влияния и «дикого капитализма».

Француженка Марин Ле Пен страстная антиамериканка. Она негодует по поводу превосходства доллара. А ее Национальный фронт получает средства от связанных с Владимиром Путиным российских банков.

Нравится вам или нет, но в этом, по крайней мере, есть стратегическая последовательность.

Декларация Шумана, задавшая тон франко-германскому примирению и поэтапно приведшая к созданию Европейского Союза, была состряпана госсекретарем США Дином Ачесоном (Dean Acheson) на совещании в Госдепе. «Все началось в Вашингтоне», — заявил глава канцелярии Робера Шумана (Robert Schuman).

Администрация Трумэна в первые послевоенные годы застращала французов и заставила их заключить временное соглашение с Германией. В ходе острой полемики с упрямыми французскими лидерами в сентябре 1950 года США даже грозили прекратить предоставление помощи в рамках Плана Маршалла.

Мотивы Трумэна были очевидны. Ялтинское соглашение с Советским Союзом разваливалось. Ему был нужен единый фронт для сдерживания кремлевской экспансии после того, как Сталин проглотил Чехословакию, и тем более, когда коммунистическая Северная Корея перешла 38-ю параллель и напала на Юг.

По мнению британских евроскептиков, Жан Монне (Jean Monnet) занимает особое место в пантеоне федерализма, являясь серым кардиналом наднациональной мерзости. Мало кто знает, что он долго жил в Америке, а в военное время был глазами и ушами Франклина Рузвельта.

Президент Франции Шарль де Голль в 1968 году

Генерал Шарль де Голль считал его американским агентом, как оно и было на самом деле — примерно. В своей биографии Монне Эрик Руссель (Eric Roussel) описывает, как тот тесно сотрудничал со всеми американскими администрациями.

Очень странно, что это авторитетное исследование на 1 000 страниц так и не было переведено на английский язык, хотя это самая лучшая из всех работ о происхождении Евросоюза.

Многие также понятия не имеют о рассекреченных документах из архивов Госдепартамента, которые показывают, что американская разведка на протяжении десятилетий тайно финансировала европейское движение и осуществляла активную закулисную работу по вовлечению в этот проект Британии.

Когда эти документы стали достоянием гласности, наша газета первой сообщила о них. Она написала о том, что в одной из докладных записок от 26 июля 1950 года говорится о кампании по формированию полноправного европейского парламента. На этом документе стоит подпись генерала Уильяма Донована (William J Donovan), который в годы войны возглавлял Управление стратегических служб, на базе которого возникло Центральное разведывательное управление.

Ключевой подставной организацией ЦРУ был Американский комитет за единую Европу, где председательствовал Донован. Другой документ показывает, что в 1958 году этот комитет обеспечивал европейское движение финансами на 53,5%. В состав его совета входили Уолтер Беделл Смит (Walter Bedell Smith) и Аллен Даллес (Allen Dulles), возглавлявшие ЦРУ в 50-е годы, а также целая каста бывших сотрудников Управления стратегических служб, которые то приходили в ЦРУ, то уходили оттуда.

Документы показывают, что комитет обращался с «отцами-основателями» ЕС как с наемными рабочими и активно препятствовал им в поисках иных источников финансирования, так как это могло снизить их зависимость от Вашингтона.

В этом нет ничего безнравственного и плохого. В обстановке холодной войны американцы действовали прозорливо. Политическая реконструкция Европы стала оглушительным успехом.

Конечно, в процессе строительства единой Европы были и ужасные просчеты. В служебной записке от 11 июня 1965 года изложена инструкция вице-президенту Европейского сообщества тайно добиваться создания валютного союза, не допуская дебатов до тех пор, пока «принятие таких решений не станет практически неизбежным». Особой мудростью этот документ не отличался, что подтверждается событиями сегодняшнего дня с долговыми и дефляционными ловушками, и с массовой безработицей на юге Европы.

В определенном смысле это документы из древней истории. Но они показывают, что американское «государство в государстве» влезло в это дело по уши. Мы можем спорить, перешел или нет на прошлой неделе грань дозволенного Борис Джонсон, вспомнивший «частично кенийское происхождение» президента Барака Обамы, но его главной ошибкой было предположение о том, что торговые угрозы Обамы имеют какое-то отношение к тем тяжким испытаниям, которым подвергся его дед в тюрьме во время восстания мау-мау. Это был шаблон американской внешней политики.

Безусловно, Обама по вполне понятным причинам мог затаить обиду, когда в последнее время всплыли новые подробности о подавлении восстания. Это было постыдное нарушение дисциплины со стороны колониальной полиции, вызвавшее отвращение у ветеранов колониальной власти, работавших в других частях Африки. Но посыл его выдающейся книги Dreams From My Father (Мечты моего отца) состоит в том, что он старается быть выше исторических обид.

Сторонникам Брексита нравится желание республиканского кандидата Теда Круза, чтобы Британия после выхода из ЕС встала «во главе очереди на заключение сделки о свободной торговле». Но это просто предвыборная пена. Если Круз каким-то образом попадет в Белый дом, он будет действовать в соответствии с вашингтонскими императивами, какими бы они ни были на этот момент.

Да, у Америки были сомнения насчет ЕС, когда там в конце 1980-х стали укрепляться идеологические фанатики, представлявшие себе Евросоюз в качестве конкурирующей сверхдержавы, стремящейся бросить вызов и превзойти США.

Джон Корнблум (John Kornblum), возглавлявший в 1990-е годы европейские дела в Госдепартаменте, говорит, что попытки взаимодействия с Брюсселем были настоящим кошмаром. «Я в итоге полностью разуверился в них. В военной сфере, в области безопасности все было абсолютно безнадежно, ничто не работало».

Корнблум утверждает, что ЕС «психологически вышел из НАТО», когда попытался создать собственную структуру военного командования, сделав это с обычным для него позерством и некомпетентностью. «Британии и Западу было бы намного лучше, если бы Британия не входила в состав ЕС», — сказал он.

Это интересно, но таких взглядов в американских политических кругах придерживается меньшинство. Отчаяние прошло, когда в 2004 году в ЕС вступила Польша и первая волна восточноевропейских стран, и когда в Евросоюзе появилась целая группа государств-сторонников атлантизма.

Мы знаем, что это вряд ли можно назвать любовным романом. В перехваченном пару лет назад на волне украинского кризиса разговоре одной высокопоставленной американской представительницы нашло отражение ее пренебрежительное отношение к Брюсселю, когда она произнесла сакраментальную фразу: «Е.. ть ЕС».

Но сейчас в мире преобладает мнение о том, что западный либеральный порядок подвергается тройному нападению, и что Евросоюз надо поддерживать точно так же, как Британия и Франция поддерживали зашатавшуюся Османскую империю в 19-м веке — причем поддерживали мудро и дальновидно, так как ее медленный распад привел непосредственно к началу Первой мировой войны.

Сегодня угрозы исходят от джихадистского террора, от ряда несостоятельных государств Магриба и восточного Средиземноморья, от милитаристского режима-изгоя в Москве, у которого скоро кончатся деньги, но пока есть окно возможностей до того, как Европа перевооружится, а также со стороны исключительно опасного кризиса в Южно-Китайском море, который усиливается день ото дня, поскольку Пекин испытывает структуру американских альянсов на прочность.

Безусловно, опасности со стороны России и Китая взаимосвязаны. Возможно (пессимисты говорят, наверняка), Владимир Путин воспользуется серьезной вспышкой в Азиатско-Тихоокеанском регионе и попытает счастья в Европе. По мнению Вашингтона, Оттавы, Канберры и всех тех стран мира, которые считают Pax Americana плюсом, сейчас Британии не время подсовывать тротиловую шашку в основание зашатавшегося европейского здания.

Ужасная правда для сторонников выхода из ЕС заключается в том, что правящий истэблишмент всего западного мира считает Брексит стратегическим вандализмом. Справедливо такое мнение или нет, но сторонники Брексита должны ответить на этот упрек. Кое-кто типа лорда Оуэна понимают масштабы проблемы. Но большинство находилось в блаженном неведении, пока на прошлой неделе не приехал Обама.

На мой взгляд, лагерь сторонников выхода должен изложить планы об увеличении британских военных расходов наполовину до трех процентов ВВП, а также пообещать вывести Британию в авангард военных держав Европы и сделать ее неоспоримой силой. По крайней мере, это даст толчок важным шишкам из проекта «большого страха».

Сторонники ухода должны опровергнуть любые предположения о том, что отказ от членства в ЕС одновременно означает отказ от глобальных обязательств, аннулирование Европейской конвенции (этой Великой хартии вольностей Европы, составленной не ЕС, а Британией) и выход из климатических соглашений.

Наверное, не стоит ожидать связного и последовательного плана действий от разношерстной группы, сплотившейся искусственно под воздействием событий. Но те из нас, кто симпатизирует лагерю Брексита, кто хочет вернуть суверенную систему самоуправления и отказаться от узурпаторского верховенства Европейского суда, пока еще не услышали мнение сторонников выхода о том, как сделать все это без колоссального побочного ущерба и так, чтобы это не уронило честь и достоинство нашей страны.

Можно ссориться с Европой, можно ссориться с США. Но ссориться со всем демократическим миром одновременно — значит испытывать судьбу.